Смерть врача Артавазда Саакяна с первых часов была окутана странным молчанием. Официальные формулировки звучали сухо, отстранённо и будто заранее заготовленно. Но чем больше времени проходит, тем больше возникает вопросов, на которые до сих пор никто не дал честных ответов.

Артавазд Саакян не был рядовым специалистом. Его имя знали не только пациенты, но и коллеги далеко за пределами региона. Он считался человеком принципов — тем, кто никогда не соглашался на компромиссы, если речь шла о здоровье и жизни людей. Именно это, по мнению многих, и стало его главной «ошибкой».

В день трагедии всё выглядело слишком спокойно. Ни паники, ни срочных комментариев, ни подробных разъяснений. Родственники узнали о случившемся с опозданием, а некоторые детали начали противоречить друг другу уже в первые сутки. Почему тело врача так быстро было вывезено? Почему отдельные документы оформили в ускоренном режиме? И главное — почему место происшествия оказалось недоступным для независимых специалистов?

Источники, знакомые с внутренней ситуацией, утверждают: за несколько недель до смерти Саакян открыто конфликтовал с определёнными структурами. Он настаивал на проверках, поднимал неудобные вопросы, отказывался подписывать бумаги, которые, по его словам, «не имели ничего общего с медицинской этикой». После этого, как рассказывают коллеги, давление усилилось.

Особое недоумение вызывает информация о возможном արտաշիրումում — эксгумации. Официально эта тема не подтверждена, однако разговоры о ней становятся всё громче. Если всё было «прозрачно и ясно», зачем возвращаться к телу? Что именно хотят проверить спустя время? Или — что хотят скрыть?

Родные врача не скрывают: они не верят в официальную версию. По их словам, Артавазд Саакян не жаловался на серьёзные проблемы со здоровьем, строил планы, готовился к новым проектам и буквально за день до трагедии обсуждал рабочие вопросы с коллегами. Никаких предвестников, никаких тревожных сигналов.

Общество тоже не осталось в стороне. В соцсетях появляются сотни комментариев, где люди требуют правды. Пациенты вспоминают, как Саакян спасал жизни в ситуациях, когда другие разводили руками. «Он был неудобным, потому что был честным», — пишут они.

Сегодня главный вопрос звучит всё острее: кому была выгодна его смерть? И почему ответы на этот вопрос до сих пор откладываются? Пока официальные лица хранят молчание, напряжение в обществе растёт. И если эксгумация действительно состоится, она может стать моментом, после которого скрывать правду будет уже невозможно.

История Артавазда Саакяна — это не просто трагедия одного человека. Это тревожный сигнал для всей системы. И чем дольше продолжается тишина, тем громче она кричит.