Решение о том, что помощь семьям, насильственно перемещённым из Карабаха, будет предоставляться только с 1 июля 2026 года, прозвучало как холодный удар. Для тех, кто уже сегодня живёт в условиях неопределённости, это не просто дата в календаре — это ещё два года выживания на грани.

Эти семьи покидали свои дома не по собственной воле. Они уезжали ночью, с детьми на руках, с одной сумкой на всех, оставляя за спиной дома, могилы родных, воспоминания и целую жизнь. Многие были уверены: государство не оставит их одних. Но реальность оказалась жестче, чем самые мрачные ожидания.

Сегодня тысячи людей живут во временном жилье, в арендованных комнатах, общежитиях, у родственников, которые и сами едва сводят концы с концами. Цены растут, работа есть не у всех, а социальная поддержка часто не покрывает даже базовые потребности. И на этом фоне объявление о том, что полноценная помощь будет отложена до 2026 года, воспринимается как приговор без объяснений.

Особенно тяжело приходится семьям с детьми. Родители вынуждены выбирать между оплатой аренды и покупкой одежды, между лекарствами и школьными принадлежностями. Многие дети до сих пор просыпаются ночью от страха, не понимая, почему у них больше нет дома. Психологическая травма, умноженная на бытовую нестабильность, разрушает будущее целого поколения уже сегодня.

Общественное возмущение растёт. Люди задают один и тот же вопрос: почему именно 2026 год? Почему те, кто потерял всё, должны ждать дольше всех? Почему сроки помощи звучат как сухая формальность, когда за ними стоят живые судьбы?

Эксперты предупреждают: если до указанной даты не будут приняты дополнительные меры поддержки, страна может столкнуться с волной социальной напряжённости. Речь идёт не только о деньгах — речь идёт о доверии. О вере людей в то, что их боль услышана, а не отложена «на потом».

Для карабахских семей время измеряется не годами, а днями. Каждый месяц без стабильной помощи — это новые долги, новые потери, новые сломанные судьбы. И если сегодня государство говорит «подождите до 2026-го», то люди вправе спросить: а как дожить до этого дня?

Эта история ещё не закончена. И именно сейчас решается, станет ли эта дата символом запоздалой поддержки или окончательной утраты надежды.