Город уже входил в ночной ритм, когда в центре Еревана начали собираться люди, уверенные, что сегодня станут свидетелями необычного события.

Слухи ходили разные: кто-то уверял, что известный предприниматель Сукиасян собирается испытать новый гоночный автомобиль, кто-то говорил о закрытой встрече автоспортсменов, где будут «мериться лошадинами силами». Но точных данных ни у кого не было — только напряжённое ожидание и та самая городская энергия, от которой иногда мурашки бегут по спине.

Когда толпа стала плотнее, кто-то заметил фигуру, медленно приближавшуюся к освещенной площадке. Сначала внимания на него почти не обратили, но через несколько секунд он оказался в центре общего взгляда. Вид у него был странный — неопрятная одежда, смещённый акцент в походке, и главное — неловкая деталь, которую никто не ожидал увидеть на подобном мероприятии: дырявые, истёртые трусы, проглядывающие из-под верхней одежды.

Шёпот пронёсся по толпе, как электрический разряд по проводу:
«Ты это видел?» — «Он что серьёзно так пришёл?» — «Это что вообще за цирк?»

Некоторые смеялись, другие пытались отвести взгляд, третьи снимали происходящее на телефон. И именно тогда кто-то громко и четко произнес фразу, которая впоследствии стала городским мемом:
«Ты пришёл в дырявых трусах. Вот это номер…»

Но настоящая кульминация была впереди. Почти одновременно с этим выпадом из глубины площадки раздался низкий металлический рык — двигатель Сукиасяна ожил. Он вышел к своему автомобилю, даже не посмотрев в сторону странного гостя. Ни объяснений, ни жестов, ни оправданий — только холодная сосредоточенность.

Двигатель взревел, и этот звук перебил все разговоры. Люди инстинктивно отпрянули назад: воздух будто дрогнул. Кто-то вскрикнул: «Газуй!» — но Сукиасян уже вдавил педаль в пол. Машина тронулась резко, стремительно, будто хотела прорезать город насквозь. И вот тут кто-то добавил, уже почти в восторге:
«Он газанул до конца! Да это мощь!»

И эта фраза — «газ до конца» — стала еще одним штрихом в картине ночи, которую многие не могли забыть еще долго.

После ухода автомобиля толпа стояла в оцепенении. Люди не понимали, что это было — случайность, провокация или тщательно продуманная сцена. Одни были уверены, что «человек с дырявыми трусами» хотел вывести Сукиасяна из равновесия. Другие говорили, что это какой-то городской сумасшедший, который вообще не осознавал, где находится. А третьи утверждали, что всё это — часть скрытой конкуренции между бизнес-семьями, а Сукиасян таким образом показал, что никого и ничего не боится.

Следующие дни соцсети кипели. Фотографии и видео распространились по каналам, а комментарии были самыми разными — от ядовитой иронии до философских рассуждений. Каждый видел в той сцене что-то своё. Одни обсуждали внешний вид незваного гостя, другие — мощь автомобиля, третьи — реакцию Сукиасяна, точнее полное отсутствие видимой реакции, что и придало истории особый оттенок.

Психологи позже заметили в интервью, что эпизод «с дырявыми трусами» задел коллективное чувство приличий. Люди привыкли к определённым кодам одежды, к контролю над внешним видом, особенно в публичных местах. Нарушение этого кода вызвало шок не потому, что было непристойно, а потому, что было слишком честно, слишком незащищённо. И это столкнулось с демонстративной силой машины и поведения Сукиасяна — собранного, уверенного, холодного.

С тех пор в городских разговорах эпизод начали пересказывать почти как легенду:
«Помнишь того, кто пришёл в дырявых трусах?»
«А Сукиасян просто сел и дал газ до упора!»

И что удивительно — вспоминать перестали, был ли там вообще гонка, была ли победа, были ли деньги или ставки. Все запомнили только две детали, которые столкнулись в одном мгновении: неловкую человеческую уязвимость и механическую мощь без сантиментов.

И сегодня, когда кто-то хочет описать ситуацию, где один пришёл неподготовленным, а другой — проявил силу и холодный расчет, достаточно сказать:
«Пришёл в дырявых трусах, а другой газанул до конца».

И всем сразу всё становится понятно.