Не каждый день на улицах города можно услышать заявления, которые переворачивают общественное мнение, делят людей на лагеря и оставляют после себя лавину обсуждений. Но именно такое произошло, когда известный скульптор, человек, которого многие привыкли видеть тихим, творческим и вдумчивым, неожиданно выступил с резким и громким тезисом, сравнив премьер-министра Никола Пашиняна с легендарным Гарегином Нждеhом.

Слова прозвучали практически как взрыв:
«Второй Нждеh родился и спас Сюник — это Пашинян. Он добился своего: войны не будет!»

Для одних это — смелая оценка, признание политического курса и его последствий. Для других — провокация, кощунство и попытка переписать историю. Но как бы ни относился к этому каждый отдельный человек, факт остаётся фактом: заявление скульптора стало информационной бомбой, которая в считанные часы облетела социальные сети, телефоны и улицы.

Кто сказал и почему это вызвало шок

Скульптор, известный как человек глубокой внутренней позиции, редко даёт интервью. Обычно он говорит через свою работу — памятники, композиции, образы. Но когда ему протянули микрофон на улице, он не стал уходить от темы. Его слова звучали уверенно, без запинки, как будто фраза давно была сформулирована внутри и только ждала момента вырваться наружу.

Он говорил о Сюнике — регионе, который не раз оказывался в центре политических, военных и географических дискуссий. Он говорил о страхах, через которые прошли люди: о ночах ожидания, о тревоге, о давлении границ. И он утверждал, что именно политический курс Пашиняна позволил избежать сценария нового кровавого конфликта.

«Вы понимаете, что значило бы война там? Знаете, сколько матерей не дождались бы сыновей? — сказал он. — Пашинян выполнил самое главное: не дал начать бойню. Для меня это и есть подвиг, а для Сюника — спасение».

Параллель с Нждеhом — почему она оказалась настолько болезненной

Имя Нждеhа в армянской истории стоит особняком. Это символ сопротивления, идеи, самопожертвования. Но также это имя, вызывающее споры и напряжение. В разные годы его ставили на пьедестал, клеймили, снова пересматривали, снова обсуждали.

Когда скульптор сказал «второй Нждеh», многие восприняли это как личное, как вмешательство в исторические святыни, как попытку сравнить несравнимое. Именно поэтому комментарии в социальных сетях полились один за другим: от восторженных до яростных.

Одни писали:
«Да, наконец-то кто-то сказал правду! Он спас страну от войны!»

Другие отвечали жёстко:
«Нждеh — это эпоха, это кровь, это борьба. Нельзя сравнивать нынешнее время с теми реалиями».

Третьи же призывали к холодной аналитике и спокойствию:
«Просто автор говорит о стратегическом значении Сюника. Давайте разберём идею, а не нападайте на человека».

Пашинян и Сюник: политический контекст

Политическая линия Никола Пашиняна последние годы строится вокруг сложных переговоров, болезненных компромиссов, критики внутри страны и давления извне. Вопросы мира и войны стали центральными. Премьер неоднократно говорил, что главная задача — сохранить жизни. И слова скульптора напрямую идут в унисон с этой позицией.

Он подчеркнул:
«Когда историки будут писать об этом периоде, они смогут спокойно сказать: был шанс начать войну, но её не допустили. Это и есть победа, даже если её не празднуют салютами».

Эмоции общества — от шока до одобрения

На улицах и в кафе обсуждали интервью. Кто-то цитировал его слово в слово, кто-то пересказывал в перегнутой литературной форме, кто-то — резко и эмоционально, как это бывает в горячих дискуссиях.

Сам скульптор, кажется, не ожидал такого эффекта. Его спросили позже — жалеет ли он о сказанном? Он только улыбнулся и ответил:
«Я просто высказал своё мнение. Искусство бессильно, если боится правды».

Эта фраза добавила к огню ещё больше масла.

А что дальше?

Главное, что показал этот эпизод — сегодня армянское общество разделено не только по партийным или идеологическим линиям. Оно разделено по вопросам философским: что такое «подвиг»? Что такое «спасение»? Что важнее — территория или жизнь человека? Граница или будущие поколения?

Заявление скульптора — лишь маленький фрагмент большой картины. Но оно обострило вопросы, которые давно витали в воздухе. А такие моменты всегда ценны — потому что они заставляют думать.

И пока одни продолжают спорить, другие собирают видео, обсуждают, пересматривают, анализируют интонации, жесты, слова. Каждый видит своё — и в этом, возможно, и есть смысл искусства, политики и истории: позволить разным людям по-разному воспринимать одну и ту же реальность.