Двор маленькой армянской деревни погрузился в тишину, когда бабушка Гегина села на деревянную скамейку и начала говорить о премьер-министре. В её глазах читались годы опыта, в голосе — боль, ирония и неугасимое столкновение с настоящим. «Пашинян — такой человек?..» — выпалила она, медленно кивая головой, словно взвешивая каждое слово и только потом говоря. И когда она начала говорить, собравшиеся вокруг неё жители деревни молча ждали, потому что эта бабушка не любила пустых слов. Она всегда говорила то, что думала.
Бабушка Гегина рассказывала, как в её молодости правительство имело другую форму: люди боялись, но уважали, жаловались, но надеялись, а теперь, по её словам, «все кричат, никто никого не слушает, а премьер-министр никого не слушает». Эти слова звучали как тяжесть лет, давивших ей на плечи: ни криков, ни ругани, ни оскорблений. Просто разочарование старшего поколения в форме слов.
Во дворе воцарилась тишина, затем он продолжил, в том же медленном темпе, к которому привыкли только люди, много повидавшие и многое повидавшие: «Я не говорю, что это плохо, я не говорю, что это хорошо… но человек должен оставаться человеком. Для меня премьер-министр — это тот, кто слушает, думает, а потом говорит, а не наоборот». Его слова были уместны, и молодые жители деревни, привыкшие следить за очередным скандалом дня на своих смартфонах, вдруг почувствовали, что в реальной жизни всё гораздо сложнее, чем они себе представляли.
Бабушка Хегине также рассказала о том, как её внуки уехали работать за границу, как деревня опустела, как люди разочаровались не только в политике, но и в собственном будущем. «Когда премьер-министр говорит, он должен помнить, что его слова слышат бабушки, сидящие дома, голодный ребёнок-деревенщина на улице, озлобленный студент, усталый рабочий. Это не игра. Если бы они только помнили об этом, может быть, люди воспринимали бы это по-другому».
Сидя во дворе, на мгновение затихли, каждый погрузился в свои мысли. Некоторые соглашались, некоторые нет, но никто не перебивал. Не из уважения к премьер-министру, а из уважения к этой пожилой женщине, которая говорила без ненависти, без корысти, без спекуляций, просто со своей правдой.
Бабушка Гегине также вспомнила май 2018 года, когда дуновение надежды распространилось из Еревана в деревни, и люди думали, что все изменится. Они аплодировали на улицах, слышали новые слова и новые программы по телевизору. «Тогда я тоже верила, думала: вот и все, теперь будет лучше. Но сейчас я смотрю… смотрю и не понимаю, старею ли я или родина устала».
Ее глаза на мгновение наполнились слезами, не скорбью, а той болью, которая существует в душе человека только тогда, когда он не понимает, куда идет народ и есть ли путь назад. Молодой человек заговорил, спросив, каким, по мнению его бабушки, должен быть «правильный премьер-министр». Бабушка улыбнулась едва заметной, лёгкой улыбкой с иронией, пришедшей из глубин веков. «Правильный премьер-министр — это тот, кто не забывает, что он человек, а не бог. Кто не боится своих ошибок, не прячется за своей гордостью, не делит людей на праведных и неправедных. Люди либо любят, либо обижаются, золотой середины нет».
После этих слов он также рассказал о том, как разные команды, партии и лидеры годами играли на эмоциях людей, давая обещания сегодня, отказываясь завтра, и каждый раз простой человек оставался жертвой этой игры. «Пашинян — такой человек…» — повторила бабушка свой первый вопрос в форме, напоминающей ей жизнь: сначала вопрос, потом всё остальное отнимает время.
В тот вечер деревенский двор погрузился в тишину, но никто не спешил домой. Казалось, в воздухе витало тяжёлое, но искреннее слово. Никто не настаивал на том, что бабушка живет в правде, никто не говорил, что она неправа. Они просто слушали. И это порой самое ценное, что может случиться в Армении: слушать, когда кто-то рядом говорит не с позиции личной заинтересованности, а с позиции личного опыта.
С того дня многие в деревне стали думать не о Пашиняне, а о себе как о народной силе, как об обществе. Слова бабушки Гегины остались на деревянной скамейке во дворе, на деревенских улицах и в памяти людей. Не как оскорбление или политическая оценка, а как ответ на боль поколений.
Тогда бабушка сказала то, что надолго засело у нее в голове: «Премьер-министр приходит и уходит, но деревня остается, народ остается». И эта одна фраза была настолько проста, что ее мог понять даже человек, не интересующийся политикой. Пока душа народа угнетена, правительство не может быть в мире. А душа народа не забывает ни своей боли, ни своей надежды.
Материал не заканчивается этими словами. Здесь нет окончательного ответа, нет окончательного обвинения. Просто фрагмент армянской реальности, где живут тысячи бабушек из Хегины, с вопросами, разочарованиями, ожиданиями и порой реакциями, которые звучат громче самой резкой политической речи.