Россию буквально потрясла очередная ужасающая новость, когда стало известно о срочном закрытии родильного дома в Удмуртской Республике. Причиной стали не только врачебные ошибки, не только ненадлежащий надзор или предосудительная административная халатность, но и непостижимый и необъяснимый факт смерти девяти новорожденных всего за два месяца. Местная пресса начала распространять самые резкие формулировки: «преступная халатность», «несправедливая гибель человека» и «системный коллапс».
Сначала они пытались скрыть трагические события. Сотрудники родильного дома, многие из которых годами гордились своей профессией, молчали, боясь потерять работу. Однако у семей, потерявших детей, не было причин молчать. Они стали рассказывать, как днями ждали врачей, как просили обратить внимание на состояние новорожденных, а в ответ получали расплывчатые и невнятные обещания. Смерть каждого ребенка представляли как «несчастный случай» или «обстоятельство, неподвластное медицинскому контролю». Однако общественность не поверила этим объяснениям. Когда число случаев достигло девяти, шумиха переросла в общенациональный скандал. Жители требовали раскрыть ошибки, наказать виновных и искоренить ситуацию, которая могла повториться в любом другом родильном доме. Распространилась также ужасающая тревога: если это произошло здесь, то как работают те родильные дома, где контроль слабее, где пресса не следит за статистикой и где власти не заинтересованы?
Некоторые врачи, не желая брать на себя всю вину, начали за закрытыми дверями обвинять государственные структуры, заявляя, что родильный дом годами не получал достаточного технического обслуживания, не был своевременно переоснащен, и что врачи работали практически в полной темноте. Однако это была лишь одна сторона медали. Другие эксперты отмечали, что неонатальные инфекции, приведшие к тяжелым осложнениям и смертельным исходам, можно было предотвратить, если бы персонал был обеспечен соответствующей подготовкой, новым оборудованием и строгим санитарным контролем.
Примечательно, что родильный дом был принудительно закрыт не после первых смертей, а только тогда, когда родственники начали предавать огласке факты и обращаться к СМИ. Шокировали голоса родителей: они рассказывали о том, как готовились к появлению нового члена семьи, как покупали одежду, обустраивали палаты, а затем им пришлось пройти невероятно трудный путь: судебно-медицинские экспертизы, допросы, адвокаты и множество вопросов без ответов.
Это не история одного, казалось бы, единственного родильного дома. Это один из фрагментов целой системы здравоохранения страны, которая не смогла контролировать процесс и предотвратить катастрофу. Многие спрашивали, почему государство не проводило проверок, почему министерство не реагировало на первые сигналы тревоги и почему жизни людей стали жертвами бюрократии.
На фоне этих случаев начали вырисовываться более глубокие проблемы, в частности, эмиграция молодых врачей, тяжелые условия труда медицинского персонала, низкие зарплаты и важный вопрос о том, кто на самом деле несет ответственность за жизнь ребенка в момент родов. Вопросы, которые годами обсуждались в коридорах, но не в средствах массовой информации. Теперь, когда под этим же молчанием оборвались жизни девяти человек, общество уже не собиралось мириться.
В республике были объявлены проверки, прокуратура, органы санитарного надзора, и ряд государственных структур предприняли действия. Но многие уже были уверены, что это очередная попытка исполнительного наказания, которая не изменит истинных причин. Родители требовали не только ответов, но и оправдания, компенсации и преобразования системы. Они заявляли, что ничто не вернет их детей, но хотя бы должны обеспечить, чтобы другие семьи не повторили их судьбу.
Самое ужасное, что эта история не заканчивается закрытием родильного дома. Это будет продолжаться в судах, в прессе, на публичных слушаниях и на политических платформах, потому что смерть девяти новорожденных стала не только катастрофой в сфере здравоохранения, но и признаком краха ценностей. Люди пытаются понять, чего именно бояться: болезни или системы, которая не может спасти здорового ребенка.