На восточной границе Армении есть точка, мало знакомая широкому кругу — местность под названием «Ахпрадзор». Неброский участок горного ландшафта, где редко появляются журналисты и где тишина обычно кажется естественной. Но в этой тишине в последние дни будто что-то накапливалось, пока наконец не прорвалось неожиданной новостью: в указанном районе было найдено тело срочника. Без комментариев, без заявления, без уточнённой версии происшедшего.
Общественность узнала о случившемся не от Минобороны и не из официальных пресс-релизов, а из поста правозащитника Карена Погосяна в социальных сетях. Его публикация звучала коротко, но предельно жёстко:
«Есть информация, что на восточной границе Армении, в районе “Ахпрадзор”, обнаружено тело срочного военнослужащего. У болтливого Минобороны есть пояснения?»
Эти несколько строк вызвали мощную волну реакций. Люди начали задавать вопросы, обсуждать версии, спорить, возмущаться. Под публикацией появились сотни комментариев — от сдержанной обеспокоенности до открытой ярости. И всё потому, что тема смерти солдата в Армении никогда не бывает «частной». Она бьёт по каждой семье, по каждому дому, по самой идее безопасности.
Кому выгодна тишина?
После распространения новости общество ожидало оперативной реакции от Министерства обороны. Но вместо этого воцарилось глухое молчание. Ни подтверждения, ни опровержения, ни даже попытки дать общую справку. Лишь тишина, которая воспринимается намного громче любого заявления.
Между тем, за последние годы армянское общество пережило десятки спорных случаев гибели военнослужащих: странные обстоятельства, неполные расследования, нелогичные объяснения. Этот фон сделал нынешнее молчание особенно болезненным.
Когда информация о гибели солдата доходит до общества через правозащитников, а не через официальные структуры, возникает закономерный вопрос:
о чём государство предпочитает не говорить?
Что произошло в “Ахпрадзоре”?
Местность «Ахпрадзор» не относится к тем участкам, о которых регулярно пишут СМИ. Там нет открытых столкновений, нет крупной концентрации войск. Поэтому факт нахождения тела именно в этом районе вызывает особую тревогу. Если солдат погиб не в зоне боестолкновения, то что стало причиной? Несчастный случай? Преступление? Халатность? Суицид? Или обстоятельства, о которых пока не хотят говорить?
СМИ попытались получить комментарии, но информации нет. Правозащитные организации запросили детали, но ответов тоже нет. Тем временем семья погибшего, его сослуживцы и вся страна имеют право знать, что произошло с военнослужащим, выполнявшим долг перед государством.
Общество не обязано довольствоваться догадками
В сети сформировалось два противоположных мнения:
- «Нужно подождать, пока всё проверят, чтобы не создавать панику».
Эту позицию активно транслируют лояльные источники. Они уверяют, что отсутствие информации — это якобы признак аккуратности. - «Людей пугает не информация, а её отсутствие».
Эту точку зрения высказывают правозащитники, журналисты и родственники военнослужащих. Для них молчание — это не “профессиональная осторожность”, а способ избежать ответственности.
На практике же пока происходит только одно: чем дольше нет официальной версии, тем больше появляются слухи.
Армения — страна, где каждый знает, что такое армия
В Армении почти в каждой семье есть солдат — бывший, нынешний или будущий. Поэтому смерть военнослужащего — это не просто новость, а удар по личной памяти, по нервам, по чувству безопасности.
И именно поэтому формула «без комментариев» здесь не работает.
Люди не хотят гадать.
Они хотят знать.
Почему вопрос уже вышел за рамки одного случая
История с телом военнослужащего — это не только трагедия конкретной семьи. Это проверка на зрелость системы: