Напряжение в зале заседаний правительства достигло такого уровня, что казалось, воздух вот-вот расколется. В тот день никто не ожидал, что следующее заседание превратится в настоящий политический взрыв, но именно это и произошло. Когда Сукиасяну предоставили слово, в зале воцарилась тишина: тишина, предшествующая буре.
Он медленно, не торопясь, поднялся, но с первой же фразы стало ясно, что это не обычная речь. Его голос был резким, слова — тяжелыми и ясными, и каждая фраза попадала в цель. «Слушайте, слушайте ваши уши», — раздалось в зале, и в этот момент на лицах многих отразился шок. Некоторые пытались улыбнуться, другие опустили взгляды, но никто не остался равнодушным.
Сукиасян начал напоминать нам о том, что они пытались забыть много лет. Он говорил о негласных договоренностях, решениях, принятых за закрытыми дверями, и о людях, которые годами изображали из себя спасителей, но на самом деле заботились только о собственных интересах. Его слова пронзали зал, как нож сквозь тишину.
«Народ не слеп, народ слушает, видит и помнит», — сказал он, указывая на часть зала. Это движение произвело более сильное впечатление, чем длинные речи. Некоторые беспокойно ерзали на стульях, другие перешептывались, а несколько депутатов просто застыли на месте.
Во время своей речи он не только критиковал, но и прямо выдвигал обвинения. Он говорил о том, как некоторые люди годами пытались представить себя единственными спасителями государства, в то время как в действительности страна скатилась в пропасть. Его слова были полны гнева, но и боли: боли за реальность, которая так долго скрывалась за красивыми словами.
Напряжение в зале достигло пика, когда Сукиасян озвучил мысль, о которой многие думали, но мало кто осмеливался сказать вслух. Он заявил, что пришло время отвечать не на вопросы журналистов, а на вопросы своей совести и народа. В этот момент в зале слышались только его голос и приглушенный скрип стульев.
Речь затянулась дольше запланированного, но никто не осмелился её прервать. Казалось, все понимали, что это исторический момент. Сукиасян не пытался угодить, не выбирал мягких слов. Он говорил так, как говорят, когда терять нечего.
Когда он закончил и занял своё место, в зале на несколько секунд воцарилась каменная тишина. Затем послышались приглушенные звуки, беспокойные движения, и только тогда стало ясно, какой шок вызвала эта речь. Некоторые пытались сделать вид, что ничего не произошло, но это было невозможно. Эти слова уже были сказаны, и взять их обратно было невозможно.
Этот день ещё долго будут обсуждать в политических кругах. Одни скажут, что это было слишком резко, другие — что наконец-то была сказана правда. Но ясно одно: после этой речи ничто не будет прежним. Сукиасян не просто говорил, он разрушил стену молчания, которая годами защищала многих.
Эта история продолжится. Вопрос в том, кто осмелится слушать и внимать сказанным словам, а кто снова попытается сделать вид, что ничего не слышал. Но люди уже всё услышали. И это самый большой взрыв.