Когда моя мать умерла, я больше всего боялась, что отец так и останется один. Они прожили вместе тридцать восемь лет, и за всё это время я ни разу не видела, чтобы он принимал важное решение без её участия. Даже покупая новую рубашку, он сначала интересовался, понравился бы ей цвет.

Первые два года после похорон отец почти никуда не выходил. Утром гулял с собакой, днём читал газеты, а вечером смотрел старые фильмы, которые когда-то любила мама.

Поэтому, когда он сообщил, что познакомился с женщиной и собирается пригласить её на ужин, я искренне обрадовалась.

— Папа, это замечательно! Куда вы пойдёте?

— В «Белла Вита». Помнишь тот итальянский ресторан на окраине?

Я помнила. Мама обожала это место. Именно там родители праздновали годовщины свадьбы, дни рождения и другие семейные события.

Мне показалось трогательным, что отец выбрал знакомый ресторан.

Но уже через несколько месяцев я начала замечать странную закономерность.

Первую женщину звали Маргарет. Она была бывшей учительницей, любила путешествовать и, судя по рассказам отца, обладала прекрасным чувством юмора.

После свидания он вернулся домой счастливым.

— Мы разговаривали почти три часа, — сообщил он. — Представляешь, она тоже любит старые итальянские фильмы!

Однако Маргарет больше не позвонила.

Отец отправил ей два сообщения, а затем перестал пытаться связаться.

— Наверное, мы просто не подходим друг другу, — сказал он.

Через три месяца появилась Элейн, вдова стоматолога. Потом Тереза, бухгалтер на пенсии. За ней последовали ещё две женщины.

Каждый раз повторялось одно и то же.

Отец приглашал женщину в «Белла Вита», заказывал ужин, возвращался в прекрасном настроении, а через несколько дней выяснялось, что продолжения знакомства не будет.

Он никогда не объяснял, почему отношения прекращались.

За восемнадцать месяцев таких свиданий оказалось шесть.

Шестой женщиной была шестидесятидвухлетняя Кэрол. Её отец встретил в книжном магазине, где они разговорились возле полки с историческими романами.

На этот раз я была уверена, что всё сложится удачно. Кэрол даже позвонила мне перед встречей, чтобы спросить, какие цветы любит отец.

Но после ужина она исчезла из его жизни так же внезапно, как остальные.

Именно тогда я решила выяснить, что происходит.

Однажды вечером, когда отец ушёл на прогулку, я позвонила Кэрол.

Она ответила не сразу.

— Простите, что беспокою вас, — начала я. — Я дочь Дэвида. Мне очень неловко спрашивать, но вы можете объяснить, почему перестали с ним общаться?

На другом конце линии наступила тишина.

— Ваш отец хороший человек, — наконец произнесла она.

— Тогда что случилось?

— Думаю, вам лучше поговорить с ним самим.

— Я пробовала.

Кэрол тяжело вздохнула.

— Я не хочу причинять ему боль. Но он совсем не готов к новым отношениям.

После этих слов она попрощалась.

Я сидела с телефоном в руке и пыталась понять, что имела в виду эта женщина.

Может быть, отец постоянно говорил о маме? Возможно, сравнивал новых знакомых с ней? Или происходило нечто более неприятное?

На следующий день я поехала в ресторан.

«Белла Вита» почти не изменился. Те же кремовые стены, деревянные столы, фотографии итальянских городов и запах свежего хлеба.

За стойкой стоял мужчина лет пятидесяти.

— Добрый день. Вы давно здесь работаете? — спросила я.

— Почти двадцать лет.

— Тогда вы наверняка знаете Дэвида Миллера.

Его приветливая улыбка исчезла.

— Дэвида? Конечно.

— Он часто приводит сюда женщин.

Мужчина внимательно посмотрел на меня.

— Вы его дочь?

Я кивнула.

Он помолчал, затем попросил коллегу заменить его на несколько минут.

— Пойдёмте, я кое-что покажу.

Мы прошли в дальнюю часть зала, к столику возле окна.

Там стояли два стула. На подоконнике лежала небольшая плетёная корзинка с искусственными цветами.

— Ваш отец всегда бронирует именно этот стол, — сказал официант. — Даже если ресторан почти пустой.

— Здесь они с мамой праздновали годовщины.

— Я знаю. Я обслуживал их много лет.

Он выдвинул один из стульев.

— Ваша мама всегда сидела здесь. А отец — напротив.

— И что?

Официант посмотрел на меня с таким выражением, что я невольно насторожилась.

— Вы действительно не знаете, что он делает во время этих ужинов?

Я отрицательно покачала головой.

— Он заказывает еду для троих.

Сначала я решила, что ослышалась.

— Простите?

— Два блюда для себя и своей спутницы. И ещё одно для вашей матери.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод.

Официант продолжил:

— Каждый раз он просит принести её любимую пасту с грибами и поставить перед этим пустым местом. Потом заказывает бокал красного вина.

— Но зачем?

— Говорит, что обещал вашей матери никогда не оставлять её без ужина в этом ресторане.

Я медленно опустилась на стул.

В голове всплыли воспоминания о родителях. Мама действительно обожала семейные ужины. Она всегда шутила, что отец может забыть всё на свете, но только не их любимый столик.

Однако я никогда не думала, что после её смерти он продолжит соблюдать этот маленький ритуал.

— А женщины? — спросила я.

— Сначала они думают, что это трогательная традиция. Но потом начинается самое трудное.

Официант замолчал, словно сомневался, стоит ли рассказывать дальше.

— Что именно?

— Ваш отец разговаривает с пустым стулом.

По словам официанта, отец не просто вспоминал маму. Он обращался к ней так, словно она действительно находилась рядом.

Спрашивал, понравилась ли ей музыка. Рассказывал о погоде. Иногда даже делал паузу, будто ждал ответа.

И всё это происходило на глазах у женщины, которую он пригласил на романтическое свидание.

— Последняя посетительница заплакала, — тихо сказал официант. — Она попыталась объяснить ему, что чувствует себя лишней за этим столом.

— И что ответил отец?

— Он сказал, что никто никогда не сможет занять место его жены.

Меня словно ударили этими словами.

Впервые я представила ситуацию глазами женщин, приходивших сюда с надеждой на новое знакомство.

Они видели перед собой доброго, внимательного мужчину. Но вместо возможности построить отношения оказывались участницами чужого разговора, который продолжался даже после смерти одного из супругов.

— Почему вы раньше ничего мне не сказали? — спросила я.

Официант развёл руками.

— Ваш отец наш постоянный гость. Он никому не причиняет вреда. Я не мог вмешиваться в его личную жизнь.

Я поблагодарила его и вышла на улицу.

Долго сидела в машине, не решаясь завести двигатель.

Мне было больно за маму, за отца и даже за тех шестерых женщин, которые, вероятно, так и не поняли, почему их приглашали на свидания.

Но больше всего меня мучил вопрос: зачем отец вообще пытался знакомиться, если по-прежнему считал себя женатым?

Ответ оказался совсем не таким, как я ожидала.

Вечером я приехала к нему без предупреждения.

Он сидел на кухне и чистил яблоко маленьким ножом — точно так же, как делал это в моём детстве.

— Папа, я сегодня была в «Белла Вита».

Нож остановился.

Отец поднял на меня глаза.

— Зачем?

— Мне рассказали про третий ужин. Про мамину пасту. Про пустой стул.

Он медленно положил нож на стол.

Несколько секунд мы молчали.

— Ты считаешь меня сумасшедшим? — спросил он.

— Нет. Но я не понимаю, зачем ты приглашаешь туда других женщин.

Отец отвернулся к окну.

— Потому что все вокруг считают, что мне пора начинать новую жизнь.

Я не нашлась что ответить.

— Ты постоянно говоришь, что не хочешь видеть меня одиноким. Соседи знакомят меня со своими подругами. Даже твоя тётя присылает телефоны незамужних знакомых.

Он грустно улыбнулся.

— Я думал, если буду ходить на свидания, вы перестанете беспокоиться.

— Но почему именно туда?

— Потому что только там я всё ещё чувствую себя рядом с твоей мамой.

Его голос дрогнул.

— Дома я понимаю, что её нет. В спальне пустая половина кровати. На кухне никто не ругает меня за немытую посуду. По утрам некому рассказать, какой смешной сон мне приснился.

Он вытер глаза ладонью.

— А там я сажусь за наш столик, и мне кажется, что она просто ненадолго вышла.

Я пересела ближе.

— Почему ты мне этого не рассказал?

— Потому что не хотел разочаровывать тебя. Ты так старалась помочь мне встретить кого-нибудь.

И тогда я поняла одну неприятную вещь.

Все эти месяцы я думала, что спасаю отца от одиночества. А он пытался соответствовать моим ожиданиям, чтобы я перестала за него переживать.

Никто из нас не спросил другого, чего он действительно хочет.

— Папа, — сказала я, — тебе не обязательно снова жениться. И даже ходить на свидания необязательно.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Но если однажды ты захочешь построить новые отношения, женщине рядом с тобой тоже понадобится своё место в твоей жизни.

Он долго молчал.

— Наверное, я поступил с ними несправедливо.

— Думаю, они просто не знали, на что соглашались.

Отец кивнул.

В тот вечер мы разговаривали почти до полуночи. Впервые за долгое время он рассказывал не только о том, какой прекрасной была мама, но и о том, как тяжело ему было после её ухода.

Я предложила найти группу поддержки для людей, потерявших супругов. Он не сразу согласился, однако признал, что ему хотелось бы поговорить с теми, кто пережил нечто похожее.

Прошло четыре месяца.

Отец больше не назначал свиданий в «Белла Вита». Зато начал посещать занятия по живописи в местном культурном центре и по воскресеньям гулять с небольшой компанией знакомых.

Однажды он рассказал мне о женщине по имени Роза.

Они вместе рисовали пейзажи, спорили о книгах и иногда пили кофе после занятий.

— Она тебе нравится? — осторожно спросила я.

— Да, — ответил отец. — Но мы просто друзья. И мне этого сейчас достаточно.

Я улыбнулась.

Через неделю он пригласил меня на ужин в итальянский ресторан.

Мы приехали немного раньше назначенного времени. Знакомый официант проводил нас к тому самому столику возле окна.

Отец привычно сел на своё место.

Я заметила, как его взгляд задержался на пустом стуле.

— Хочешь заказать мамину пасту? — спросила я.

Он покачал головой.

— Сегодня нет.

Мы заказали ужин на двоих.

Отец рассказывал о занятиях живописью, показывал фотографии своих работ, смеялся над собственными неудачными попытками нарисовать море.

В какой-то момент он достал из кармана старую фотографию мамы.

Несколько секунд смотрел на неё, затем осторожно убрал обратно.

— Знаешь, — произнёс он, — я раньше боялся, что если перестану делать всё так, как мы делали вместе, то начну её забывать.

— А теперь?

— Теперь понимаю, что память не живёт в пустом стуле.

Он посмотрел на меня.

— Она живёт в нас.

В тот вечер я впервые увидела, как отец выходит из любимого ресторана не оглядываясь.

Он не забыл маму. Не перестал любить её. И никто не занял её место.

Просто спустя несколько лет после потери он начал позволять себе жить дальше.

А я поняла, что иногда самая большая помощь близкому человеку заключается не в том, чтобы срочно найти ему новое счастье, а в том, чтобы перестать решать за него, каким это счастье должно быть.

Потому что одиночество и желание быть одному — не всегда одно и то же. А любовь к человеку, которого больше нет рядом, не обязана исчезнуть, чтобы жизнь снова обрела смысл.