Вторую тарелку она достала по привычке, подержала в руках и убрала обратно. Суп ещё оставался горячим, за окном кто-то долго пытался припарковаться, а из спальни доносился звук застёгивающейся молнии.

Андрей собирался в командировку.

За семнадцать лет брака Марина научилась различать его сборы по звукам. Если поездка была настоящей, он ходил по квартире, искал зарядку, ворчал из-за рубашек и спрашивал, куда делась папка с документами. Сегодня всё происходило слишком тихо. Чемодан стоял у кровати с самого утра. Рубашки лежали ровно. Зарядку он купил новую.

Марина помешала суп, хотя в этом уже не было необходимости.

Билеты она увидела накануне вечером. Андрей попросил распечатать квитанцию для страховой и оставил открытой свою почту на домашнем компьютере. Пока Марина искала вложение, пришло подтверждение бронирования.

Два пассажира. Четыре ночи. Небольшой отель у моря.

Второе имя она узнала сразу: Вера Лаврова.

Вера приходила к ним на прошлый Новый год вместе с коллегами Андрея. Принесла пирог, помогала собирать посуду, хвалила Маринины комнатные цветы. Тогда Марина ещё подумала, что девушка держится скованно, и постаралась уделить ей больше внимания.

Прочитав письмо, она несколько секунд смотрела на экран. Потом открыла квитанцию, распечатала её и положила рядом с компьютером. Именно это действие запомнилось ей лучше всего: она выполнила просьбу мужа, хотя уже знала, куда он собирается.

Ночью Андрей спал рядом, отвернувшись к стене. Марина слушала его дыхание и перебирала последние месяцы. Поздние возвращения. Телефон, который он стал носить даже в ванную. Раздражение, когда она предлагала провести выходные вместе.

Каждому из этих эпизодов она раньше находила объяснение. Теперь объяснение было одно, но от этого не становилось легче.

Утром ей хотелось разбудить его и потребовать ответа. Вместо этого она пошла на кухню, закрыла дверь и позвонила сестре.

— Можно я приеду к тебе на несколько дней?

Сестра не стала расспрашивать по телефону.

— Конечно. Когда?

— Ещё не знаю.

После этого Марина смогла позавтракать.

День прошёл в странных, обыкновенных делах. Она ответила на рабочие письма, забрала пальто из химчистки, купила хлеб. В сумку положила документы, лекарства и несколько вещей. Решать, что будет с браком, квартирой и всей прежней жизнью, она пока не могла. Но остаться вечером одной среди его вещей ей не хотелось.

Андрей вышел из спальни в новой голубой рубашке.

— Ты ужинала?

— Ещё нет.

— Поешь обязательно. Я в аэропорту что-нибудь возьму.

Он говорил заботливо. Марина смотрела, как он проверяет паспорт, хлопает себя по карманам, поправляет часы. Человек, с которым она прожила столько лет, стоял в двух шагах и продолжал играть роль занятого мужа.

— Всё-таки на четыре дня? — спросила она.

— Если быстро закончим, вернусь раньше. Там ситуация неприятная, заказчик упёрся. Начальник попросил лично разобраться.

Он произнёс это без запинки.

Марина кивнула. Ей вдруг стало любопытно, сколько времени он потратил на эту историю. Придумал ли заказчика заранее или добавил его сейчас, заметив её молчание.

У двери Андрей поставил чемодан, подошёл и поцеловал её в висок.

— Позвоню, как приземлюсь.

Он уже взялся за ручку, когда Марина спросила:

— А Вера знает, что ты едешь в командировку?

Его рука остановилась.

Несколько секунд слышно было только лифт за стеной. Андрей медленно повернулся.

— Какая Вера?

Марина устало посмотрела на него.

Он отвёл глаза первым.

— Ты читала мою почту?

— Я печатала твою квитанцию. Пришли билеты.

Андрей отпустил дверную ручку. Чемодан остался между ними.

— Марин, давай спокойно. Всё сложнее, чем тебе сейчас кажется.

— Тогда объясни.

Он открыл рот, но ничего не сказал. Достал телефон, посмотрел на экран и убрал обратно.

— У нас давно проблемы, — произнёс он наконец.

Это было правдой. Они часто разговаривали только о покупках, счетах и домашних делах. Могли весь вечер провести в одной комнате, почти не замечая друг друга. Марина тоже чувствовала, как между ними растёт расстояние.

Но она помнила и другое.

— В мае я предложила поехать вдвоём хотя бы на выходные. Ты сказал, что нет денег и времени.

Андрей потёр лицо ладонями.

— Я запутался.

— А билеты купил.

Он сел на тумбу в прихожей. Марина никогда не видела его там сидящим: высокий, неудобно согнувшийся, в тщательно выглаженной рубашке.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Ещё вчера она ответила бы сразу: отменил поездку, попросил прощения, остался дома. Теперь любой из этих поступков казался слишком маленьким рядом с тем, что произошло.

— Я хочу, чтобы ты перестал спрашивать меня, как тебе поступить, — сказала она. — Эту поездку ты организовал без моей помощи.

Марина прошла в спальню и принесла свою сумку.

Андрей поднялся.

— Ты уходишь?

— К сестре. На несколько дней.

— И что потом?

— Пока не знаю.

Он посмотрел на сумку так, будто только сейчас понял, что разговор не закончится объяснением и привычным вечерним чаем.

Телефон снова завибрировал. На этот раз Андрей даже не достал его.

— Я могу всё отменить.

— Можешь.

— Это ничего не изменит?

Марина взялась за ремень сумки.

— Это отменит поездку. Остальное нам придётся обсуждать отдельно.

Он отступил от двери.

Внизу пахло мокрым асфальтом. Марина дошла до остановки и только там заметила, что забыла перчатки. Возвращаться за ними она не стала.

В автобусе пришло сообщение: «Я остался дома».

Она прочитала его дважды. Потом написала сестре, что будет через двадцать минут, и убрала телефон.

Плакать она начала уже за сестриным кухонным столом. Не смогла толком рассказать ни про билеты, ни про разговор у двери. Сестра подвинула к ней коробку салфеток и села рядом.

Наутро Марине предстояло идти на работу. Вечером — решить, готова ли она разговаривать с Андреем. Ответов у неё ещё не было.

Но впервые за последние сутки ей не требовалось сидеть напротив него и делать вид, что она верит.